Глава 3. Тупик цивилизации, который приносит прибыль
Эпиграф
«Инферно создаётся не злыми людьми. Инферно создаётся системой, которая работает по своим законам — независимо от намерений тех, кто в ней участвует».
— Иван Ефремов, «Час Быка»
Существует распространённое ожидание, что рано или поздно всё наладится. Придёт правильный руководитель. Примут нужный закон. Случится реформа. Это ожидание может длиться годами и десятилетиями. Иногда — всю жизнь.
Но вот простой вопрос: можно ли назвать хотя бы одну страну на планете, где «наладилось» в том смысле, который обычно вкладывается в это слово? Где право надёжно защищает слабого от сильного. Где образование учит думать, а не воспроизводить информацию. Где культура возвышает, а не просто развлекает. Где медицина заинтересована в здоровье, а не в лечении.
Швейцария? Там происходят аресты за публикации в социальных сетях. Соединённые Штаты? Страна, где 60 процентов взрослого населения имеют хронические заболевания и 17 триллионов долларов потребительского долга. Сингапур? Эффективная система с высоким уровнем контроля. Скандинавские страны? При внимательном рассмотрении — те же тенденции, только в более мягкой форме.
Нет такой страны. И это не случайность, не временная недоработка, не результат того, что «ещё не нашли правильную формулу».
Одна из ключевых ошибок мышления — полагать, что система «сломана» и её нужно «починить». В большинстве случаев система работает именно так, как спроектирована. Просто её фактические цели отличаются от того, что написано в официальных документах.
Право может существовать не столько для справедливости, сколько для управления через неопределённость. Образование — не столько для просвещения, сколько для производства определённого типа специалистов. Культура — не столько для катарсиса, сколько для отвлечения и анестезии. Медицина — не столько для здоровья, сколько для управления хроническими пациентами. Пищевая промышленность — не столько для питания, сколько для создания зависимости.
Это не конспирология и не обвинение конкретных людей. Это описание системной логики, которая работает независимо от намерений участников. Судья может искренне стремиться к справедливости — и быть частью системы, которая справедливость не производит. Врач может искренне хотеть вылечить — и работать в системе, которая заинтересована в болезни.
Понимание этого — не повод для отчаяния. Это отправная точка для осмысленного действия.
Когда человек видит систему целиком — глобальную, а не только «нашу» или «их» — он перестаёт тратить энергию на поиск «правильной» юрисдикции или «честного» политика. Он понимает, что внешние условия везде примерно одинаковы, и начинает искать то, что действительно в его власти изменить.
Бежать некуда. Но это не приговор — это точка отсчёта.
⏱ 28 минут
В этой главе: цивилизация маржи — почему система извлекает прибыль из деградации • как право, образование и культура функционируют в этой логике • материальные проявления: города, питание, медицина • антропологический тупик: почему развитие невозможно изнутри системы
Источники: Мишель Фуко • Пьер Бурдьё • Адорно, Хоркхаймер • Герберт Маркузе • Жан Бодрийяр • статистика CDC, ВОЗ, Oxfam
3.1. Цивилизация маржи: принцип «чем хуже — тем лучше»
Прежде чем анализировать отдельные институты, нужно понять принцип, который их объединяет.
Современную глобальную систему можно назвать цивилизацией маржи. Маржа — это разница между себестоимостью и ценой продажи, то есть прибыль. В цивилизации маржи единственным критерием любого решения становится краткосрочная финансовая выгода.
Это звучит банально — «капитализм ради прибыли». Но следствия этого принципа гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд.
Парадокс деградации
Вот ключевое наблюдение: в цивилизации маржи деградация выгоднее развития.
Здоровый человек невыгоден фармацевтической индустрии — он не покупает лекарства. Образованный человек невыгоден индустрии развлечений — он не потребляет контент бездумно. Счастливый человек невыгоден рекламной индустрии — его не нужно убеждать, что покупка решит его проблемы. Человек с крепкой семьёй невыгоден индустрии знакомств, психологов, антидепрессантов.
Это не заговор. Это математика. Каждая отрасль оптимизирует свои показатели — и обнаруживает, что её показатели растут, когда людям хуже.
Пищевая промышленность максимизирует прибыль, создавая продукты с максимальной «привлекательностью» — то есть вызывающие переедание. Результат — эпидемия ожирения.
Фармацевтика максимизирует прибыль, продавая препараты для хронических состояний, требующие пожизненного приёма. Результат — поколение людей на таблетках.
Социальные сети максимизируют прибыль, удерживая внимание как можно дольше. Результат — эпидемия тревожности и депрессии среди молодёжи.
Финансовый сектор максимизирует прибыль, выдавая кредиты. Результат — 17 триллионов долларов потребительского долга только в США. Российскую статистику с ее 6% инфляцией не берем — сюрреализму еще даст оценку история.
Каждый элемент системы действует рационально в своих интересах. Совокупный результат — иррационален с точки зрения человеческого благополучия.
Механизм самоусиления
Система не просто извлекает прибыль из проблем — она создаёт условия для их воспроизводства.
Стресс от работы → потребление алкоголя и фастфуда → проблемы со здоровьем → расходы на медицину → необходимость больше работать → больше стресса. Цикл замкнут.
Тревога от социальных сетей → потребление контента для отвлечения → ещё больше времени в социальных сетях → ещё больше тревоги. Цикл замкнут.
Плохое образование → неспособность критически мыслить → уязвимость к манипуляциям → голосование за политиков, которые ухудшают образование. Цикл замкнут.
Каждый цикл генерирует прибыль на каждом обороте. Система не заинтересована в разрыве этих циклов — она заинтересована в их ускорении.
Те, кто на вершине
Возникает вопрос: а как же те, кто управляет системой? Неужели они не понимают, что происходит?
Здесь важно избежать двух ошибок.
Первая ошибка — думать, что существует группа злодеев, которые сознательно всё это спланировали. Это конспирология, которая упрощает реальность.
Вторая ошибка — думать, что «наверху» сидят такие же жертвы системы, как и все остальные. Это наивность, которая игнорирует реальность.
Истина посередине. Система работает по своей логике, и эта логика выгодна определённым группам больше, чем другим. Те, кто извлекает наибольшую выгоду, не заинтересованы в изменении системы — даже если понимают её проблемы.
Но вот что важно: они тоже внутри. Их дети тоже подсаживаются на экраны. Их тела тоже болеют от той же еды. Их психика тоже разрушается от той же пустоты. Система поглощает своих архитекторов — просто чуть позже и чуть комфортнее.
Нет VIP-лож в этом спектакле. Есть только сцена.
3.2. Материальные проявления
Принцип «чем хуже — тем лучше» проявляется не только в абстрактных институтах. Он прорастает в самую ткань материальной реальности — в устройство городов, в состав пищи, в логику медицины.
3.2.1. Городская среда
Окиньте взглядом любой современный город — российский, китайский, бразильский — картина узнаваемо похожа.
На месте исторической застройки, зелёных зон, пространств человеческого масштаба вырастают многоэтажные жилые комплексы. Это не архитектура в том смысле, который вкладывали строители соборов или даже советских проспектов. Это логистика: уплотнение человеческой массы на единице площади.
Архитектор превратился в оптимизатора. Его задача — максимум продаваемой площади при минимуме затрат.
Результат: пространства, где человек живёт в непосредственной близости от соседей сверху и снизу, в звуковом хаосе, в электромагнитном поле сотен устройств.
Дом перестал быть домом. Из пространства для жизни он превратился в товар, в актив, в «квадратные метры», которые покупаются в кредит и делятся при разводе.
Примеры последствий:
Гренфелл-Тауэр, Лондон, 2017. При ремонте использовали более дешёвый облицовочный материал — экономия около 293 000 фунтов. Результат — 72 человека погибли при пожаре.
Champlain Towers, Флорида, 2021. Годами откладывали структурный ремонт из-за сложностей с финансированием. Результат — здание обрушилось, 98 погибших.
Логика везде одна: долгосрочное благополучие приносится в жертву краткосрочной экономии.
По данным Минстроя России, средний износ инфраструктуры ЖКХ достигает 40%, а в отдельных регионах — 70–90%. Это не недосмотр. Это результат системы, где ремонт инфраструктуры — расход, а не инвестиция.
3.2.2. Питание
На смену натуральным продуктам, которые человечество употребляло тысячелетиями, пришли их технологические заменители. Хлеб, который не черствеет неделями. Молочные продукты, хранящиеся месяцами. Продукты, произведённые из компонентов, далёких от исходного сырья.
Цель пищевой промышленности — не обеспечить полноценное питание, а создать продукт с максимальной маржой и максимальным потенциалом повторных покупок.
Как это работает:
Усилители вкуса (глутамат натрия и его аналоги) формируют предпочтения на нейрохимическом уровне. Натуральная еда после них кажется пресной.
Сахар добавляется практически везде — включая продукты, которые не должны быть сладкими. Он вызывает дофаминовый отклик, схожий с механизмом наркотической зависимости.
Упаковка с изображением природы маскирует содержимое, далёкое от этих образов.
Статистика:
По данным BMJ (2019), рацион среднего жителя развитых стран на 50–60% состоит из ультрапереработанных продуктов.
По данным CDC, 60% взрослых американцев имеют хотя бы одно хроническое заболевание, 40% — два и более. Диабет, сердечно-сосудистые болезни, ожирение — значительная часть напрямую связана с питанием.
Ожирение в США: 42% взрослого населения. В 1960-х было 13%.
Это не случайность. Это результат системы, где прибыль пищевой индустрии растёт, когда люди едят больше и хуже.
3.2.3. Медицина
Мировой рынок фармацевтики в 2023 году составил 1,48 триллиона долларов.
Рынок лечения диабета — 70 миллиардов. Рынок сердечно-сосудистых препаратов — 85 миллиардов. Рынок антидепрессантов — 15,6 миллиарда.
Обратите внимание: это рынки лечения, а не излечения. Хронический пациент, который принимает препараты пожизненно, — идеальный клиент. Вылеченный пациент — потерянный клиент.
Система не заинтересована в здоровье. Она заинтересована в управляемой болезни.
Механизм:
Пищевая индустрия создаёт условия для болезней (ожирение, диабет, сердечно-сосудистые заболевания).
Фармацевтическая индустрия продаёт препараты для управления этими болезнями.
Обе индустрии прибыльны. Обе заинтересованы в сохранении статус-кво.
Врач, который посоветует пациенту изменить питание и образ жизни вместо таблетки, — врач, который потеряет пациента. Система вознаграждает тех, кто выписывает рецепты, а не тех, кто устраняет причины.
Это не обвинение врачей. Большинство из них искренне хотят помочь. Но они работают внутри системы, логика которой противоположна здоровью.
3.2.4. Иллюзии улучшения
Чтобы поддерживать участие в системе тех, кто начинает что-то замечать, создаются определённые нарративы.
«Социально ответственный бизнес». Корпорации сажают деревья и поддерживают благотворительные фонды. Они выпускают отчёты об устойчивом развитии. Но всё это — дополнение к основной деятельности, которая продолжается по тем же принципам. Современная форма индульгенции.
«Лучшее завтра». Нам говорят: да, сейчас есть проблемы, но технологии их решат. ИИ освободит от рутинного труда. Прогресс не за горами.
Стоит признать: это «завтра» уже наступило. Мы в нём живём.
Технологии, которые должны были освободить время, заполнили его бесконечным потреблением контента.
Богатство, которое должно было сделать всех благополучнее, сконцентрировалось. По данным Oxfam (2024), 1% богатейших людей владеет большим состоянием, чем 95% остального человечества.
Медицина, которая должна была избавить от болезней, создала индустрию хронических пациентов.
Система не способна породить принципиально иное будущее — потому что будущее создаётся из настоящего, а в настоящем работают те же принципы.
3.3. Право: от справедливости к процедуре
3.3.1. Кон и за-Кон
В русском языке сохранилось слово «кон» — неписаный, изначальный устой. Традиция, по которой всё живёт не потому что кто-то приказал, а потому что так устроен мир. Внутренний камертон. Выражение «испокон веков» буквально означает «с самого начала Кона».
Нарушение этого порядка породило необходимость во внешнем принуждении — в том, что находится «за Коном». Так появилось слово «закон». Это уже не внутренний ориентир, а внешняя система правил для тех, кто утратил связь с внутренним камертоном.
Это этимологическое наблюдение указывает на важную интуицию: существует различие между справедливостью как живым принципом, который человек носит внутри, и законом как внешней системой, которую можно обойти, перетолковать или использовать в своих интересах.
Современная юстиция утратила связь с живой справедливостью и превратилась в систему формальных процедур. Закон может использоваться не для достижения справедливости, а для её избегания.
3.3.2. Избирательное применение
На поверхности — медийный спектакль. Громкие процессы, показательные аресты, резонансные расследования. Этот шум отвлекает от того, что можно назвать «избирательным правоприменением» — ситуации, когда формально обязательные нормы применяются неравномерно.
В юридической теории это противоречит принципу равенства перед законом. На практике исход дела может зависеть не от обстоятельств, а от неформальных факторов: административного ресурса сторон, финансовых возможностей, принадлежности к определённым кругам.
Эта избирательность — не сбой системы. Это может быть её ключевой технологией.
Мишель Фуко исследовал механизмы власти и пришёл к выводу: самая эффективная власть — не та, которая подавляет открыто. Самая эффективная — та, которая заставляет человека подавлять себя самого.
Человек, столкнувшийся с непредсказуемостью системы, сам отказывается от борьбы. Он дисциплинирует себя сам — не ввязывается в сложное дело. Система не тратит ресурсы на подавление — человек делает это за неё.
3.3.3. Конвейер
Судья, заваленный сотнями дел в месяц, физически не имеет времени разбираться в каждом по существу. У него нормативы. Начальство. В этой системе координат истина — не главная переменная.
Следователю нужны показатели раскрываемости. Его оценивают не по тому, нашёл ли он истину, а по тому, передал ли он флешку с обвинительным заключением (чтобы с нее проще было печатать приговор) в суд.
Прокурор поддерживает обвинение не потому, что уверен в виновности, а потому, что отказ от обвинения — признание ошибки системы.
У каждого участника — свои интересы: карьера, статистика, спокойная жизнь. Правосудие как поиск истины может не входить в этот список.
3.3.4. Глобальный контекст
Существует миф, что проблемы права — особенность «недемократических» режимов. В «развитых» странах всё работает.
Факты:
В Великобритании число арестов за публикации в соцсетях на душу населения превышает показатели многих стран.
Во Франции — один из самых высоких уровней мониторинга социальных сетей государством.
В США — количество заключённых на душу населения одно из самых высоких в мире.
Проблема не географическая, а системная. Везде существуют параллельные правовые реальности: одна — для тех, кто имеет ресурсы, другая — для всех остальных.
3.3.5. Цифровое будущее
На фоне кризиса доверия всё настойчивее звучит идея — передать правосудие искусственному интеллекту. ИИ-судья неподкупен, не устаёт, не имеет предрассудков.
За утопическим фасадом — серьёзные риски. Кто пишет алгоритм? На каких данных он обучается? Чьи интересы заложены в код под видом нейтральных переменных?
ИИ, обученный на архивах решений, несущих десятилетия системной предвзятости, будет воспроизводить эту предвзятость с машинной эффективностью. Он будет легитимировать её под маской объективности.
3.4. Образование: от просвещения к производству
«Вы ничего не понимаете… Вы только слышали, как это кто-то говорил, и повторяете услышанное».
— Георгий Гурджиев
3.4.1. Утраченный идеал
Образовательные системы прошлого — при всех их ограничениях — имели то, что Аристотель называл «телосом» — высшей целью. Образование имело смысл, выходящий за рамки индивидуальной выгоды.
Советская система — при всех её идеологических ограничениях — была построена на этих принципах. Она производила инженеров и учёных, которые отправили первого человека в космос. Она готовила людей для масштабных задач — а не потребителей для глобального рынка.
3.4.2. Направления трансформации
Под лозунгами модернизации начался процесс трансформации.
Коммерциализация. Образование стало услугой, знание — товаром. Студент перестал быть учеником и стал клиентом.
Снижение фундаментальности. Под видом интеграции в международные стандарты — сокращение глубины погружения в предмет.
Формализация оценки. Системы тестирования убивают живую мысль, загоняя её в прокрустово ложе.
Ослабление исторической связности. Учебники превратились в поле битвы, где каждое правительство переписывает прошлое.
3.4.3. Экономическая логика
Суть «академического капитализма»: университет — коммерческая структура, студент — клиент, профессор — поставщик услуг, диплом — товар.
Когда ценность образования измеряется только рыночной эффективностью, в приоритете — узкие прикладные навыки. Гуманитарные науки объявляются «нерентабельными».
Кому нужна философия, если она не помогает найти работу? Зачем история, если знание прошлого не повышает зарплату? К чему критическое мышление, если оно мешает быть «командным игроком»?
Результат — появление «одномерного человека» Герберта Маркузе: технически компетентного, но философски безобидного. Человека, который эффективен внутри системы, но неспособен к её критическому осмыслению.
3.4.4. Цифровизация
Цифровая школа — реализация того, что Фуко называл паноптикумом.
Паноптикум — тюрьма, где надзиратель видит всех, но сам невидим. Заключённые не знают, наблюдают за ними или нет, и ведут себя так, как будто наблюдают постоянно. Внешний контроль становится ненужным.
Образовательные платформы отслеживают каждый клик, каждую секунду над заданием. Они собирают цифровой след, который будет следовать за человеком всю жизнь. Они программируют реакции через систему мгновенных поощрений.
В условиях деградации содержания цифровизация — красивая форма без сути. Коронка на больном зубе.
3.5. Культура: от катарсиса к анестезии
«Культура родилась из культа. Истоки её — сакральны».
— Николай Бердяев
3.5.1. Культурная индустрия
Адорно и Хоркхаймер, эмигрировавшие из нацистской Германии в США, обнаружили, что «свободный мир» производит несвободу другими методами. Не принуждением — развлечениями и потреблением.
Культурная индустрия — конвейер по производству и стандартизации сознания.
Её цель — не просвещение, а занятие внимания. Не катарсис, а развлечение. Не пробуждение души, а её усыпление.
Функции жанров:
Поп-музыка — звуковой фон, саундтрек к потреблению. Её функция — не провоцировать мысли.
Рок, который был голосом протеста, превратился в коммерческий театр. Безопасный симулякр бунта, который можно купить на футболке.
Голливуд — фабрика упрощённых нарративов. Мир делится на добро и зло, проблемы решаются насилием, финалы счастливые. Сложность редуцируется до формул.
Компьютерные игры — цифровой эскапизм. Мир, где можно быть героем без ответственности. Симуляция успеха для тех, кому настоящий недоступен.
3.5.2. Симптом: деградация кинематографа
Показательный пример — сравнение «Они сражались за Родину» Сергея Бондарчука (1975) и «Девятой роты» Фёдора Бондарчука (2005).
Сама постановка вопроса «какой фильм лучше?» выдаёт глубину изменений. Сравнивать их — всё равно что сравнивать икону и постер.
Фильм Бондарчука-старшего — акт искусства. Его цель — создание национального эпоса, связь поколений, передача опыта. Это служение.
Фильм Бондарчука-младшего — коммерческий продукт. Цель — кассовые сборы, призы, бренд. Он существует в логике рынка, а не искусства.
Пьер Бурдьё описал это как захват «культурного поля» логикой «поля экономического». Когда единственный критерий — коммерческий успех, искусство перестаёт существовать.
3.6. Антропологический тупик
3.6.1. Производство одномерного человека
Деградация права, образования и культуры — не три отдельных процесса. Это компоненты единой системы по производству определённого типа человека — управляемого, предсказуемого, безопасного.
«Одномерный человек» — антропологический тип, который массово производится современным обществом.
Его особенность — утрата измерения сознания, в котором возможно сопротивление. Способность к критическому мышлению не запрещена и не подавлена. Она ампутирована — так, что человек не знает о её отсутствии.
Система победила не тем, что подавила бунт. Она победила тем, что устранила саму возможность бунта на уровне сознания.
Одномерный человек чувствует себя свободным, потому что может выбирать между вариантами одного и того же. Он голосует, меняет работу, путешествует — и остаётся в границах, которых не видит.
3.6.2. Механизм в три этапа
Первый этап: образование дробит ум и порождает тревогу. Ум, лишённый способности синтезировать реальность в целостную картину, находится в хронической неопределённости. Он не понимает, что происходит. Он уязвим.
Второй этап: культура обезболивает тревогу развлечениями. Она предлагает не смысл — найти его человек уже не способен — а анестетик. Временное забвение.
Третий этап: право парализует остатки воли. Если в человеке ещё теплится импульс к борьбе — задача системы его погасить. Показать бессмысленность сопротивления.
Цикл замкнут. Каждый институт усиливает эффект другого.
3.6.3. Почему развитие невозможно изнутри
Вот ключевой тезис этой главы: система не может быть реформирована изнутри, потому что она воспроизводит условия собственного существования.
Чтобы реформировать образование, нужны люди с целостным мышлением. Но система образования производит фрагментированное мышление.
Чтобы реформировать право, нужны люди с чувством справедливости. Но система права учит, что справедливость — наивность.
Чтобы реформировать культуру, нужны люди с развитым вкусом. Но культурная индустрия атрофирует вкус.
Это и есть антропологический тупик. Система производит людей, которые не способны её изменить. И чем дольше она работает, тем меньше таких людей остаётся.
Реформы «сверху» воспроизводят ту же логику — потому что реформаторы сами сформированы системой.
Революции «снизу» захватываются теми, кто умеет манипулировать — потому что массы не способны к критическому мышлению.
Выход из тупика возможен только в одном направлении: изнутри отдельного человека, который выходит за пределы системной логики.
Это не массовое решение. Это решение для тех, кто готов.
Промежуточный итог
Таблица. Институты: декларация и практика
| Институт | Заявленный идеал | Фактическая функция |
|---|---|---|
| Экономика | Благосостояние | Извлечение маржи из деградации |
| Медицина | Здоровье | Управление хроническими пациентами |
| Право | Справедливость | Управление через неопределённость |
| Образование | Просвещение | Производство специалистов |
| Культура | Катарсис, смысл | Развлечение, анестезия |
Описанная картина может вызывать разные реакции. Отчаяние. Гнев. Желание отмахнуться: «это преувеличение».
Обе реакции непродуктивны.
Отчаяние парализует. Гнев без понимания приводит к бесполезной трате энергии. Скептицизм — защитная реакция, способ не видеть неприятное.
Продуктивная позиция — принятие реальности с одновременным поиском того, что в силах изменить.
Разрушенные институты не восстановятся сами. Реформы «сверху» воспроизведут ту же логику. Единственное, что остаётся — работа над собой. Восстановление того внутреннего камертона, того «Кона», о котором мы говорили в начале.
Практическое наблюдение.
Посчитайте, сколько часов в неделю вы работаете на то, что действительно считаете важным, — и сколько на обслуживание системы: кредиты, налоги, обязательства, которые вы не выбирали. Не нужно менять пропорцию. Достаточно её увидеть.
Личное наблюдение из практики: феноменально состоятельные люди — те, у кого давно решены все материальные вопросы, — почти никогда не живут для себя. Они продолжают зарабатывать. Не потому что нужны деньги — деньги давно стали абстракцией. А потому что остановиться означает остаться наедине с вопросом, ради чего всё это. Машина работает вхолостую — но остановить её страшнее, чем продолжать.