Глава 6. Последний человек: диагноз, который никто не хочет слышать
Эпиграф
«Из инферно нельзя выйти по одиночке. Но выход начинается с одиночек».
— Иван Ефремов, «Час Быка»
Фридрих Ницше предупреждал о «последнем человеке» — существе без стремлений, без борьбы, без величия. Комфортном, управляемом, довольном. Существе, которое «изобрело счастье» и моргает.
Он описывал это как далёкую угрозу. Мы живём в эпоху, когда это становится проектом.
Трансгуманизм, цифровое бессмертие, слияние с ИИ — всё это продаётся как следующий шаг эволюции. Апгрейд человека. Свобода от болезней, старости, ограничений.
Но если присмотреться к тем, кто это продвигает, и к тому, что именно они планируют, картина усложняется. «Улучшение человека» подозрительно похоже на его замену.
Юваль Харари, один из наиболее цитируемых интеллектуалов Давоса, говорит открыто: «Люди — это взламываемые животные». «Большинству людей нечего будет предложить рынку труда». «Свобода воли — это миф».
Это не конспирология. Это их презентации. Их книги. Их выступления на международных форумах. Они не скрывают — они объявляют.
И вот что важно понять: в определённом смысле они правы.
Не в том смысле, что так должно быть. В том смысле, что так будет — если ничего не изменится. Если человек останется «мерцающим» — раздробленным, управляемым страхом и дофамином, неспособным к концентрации и воле.
Такой человек действительно «взламываем». Такому человеку действительно «нечего предложить». У такого человека действительно нет свободы воли — потому что он её не использует.
AGI не отнимает волю. Он заполняет пустоту, которую человек сам создал.
На выходе из нашей эпохи будет не одно человечество — а два.
Те, кто остался функцией системы. И те, кто стал хозяином собственного сознания.
Выбор ещё можно сделать. Окно не закрылось. Но оно сужается — с каждым годом, с каждым месяцем.
Вопрос не в том, придёт ли AGI. Он придёт. Вопрос в том, кем вы будете, когда он придёт.
⏱ Время чтения: 25–28 минут
Это финальная глава диагностической части. Она показывает, куда ведёт траектория — и почему «ничего не делать» — тоже выбор.
Что вы получите:
— Анализ трансформации элит: почему нынешние «хозяева жизни» — временные функции системы — Что Клаус Шваб, Харари и ВЭФ говорят открытым текстом — и что это означает — Три волны трансформации: ИИ как ассистент → партнёр → разум — Психологию добровольной передачи контроля: почему люди сами войдут в управляемую среду — Два типа будущего человека и критерий различия между ними — Первый шаг к тому, чтобы остаться субъектом, а не стать функцией
Источники:
— Клаус Шваб, «Четвёртая промышленная революция», «COVID-19: Великая перезагрузка» — Юваль Харари, «Homo Deus», «21 урок для XXI века» — цитаты из книг и выступлений — Прогнозы по AI/AGI: OpenAI, DeepMind, отчёты McKinsey и Goldman Sachs — Фридрих Ницше, «Так говорил Заратустра» — концепция «последнего человека» — Иван Ефремов, «Час Быка» — анализ разделения «кжи/джи»
На пороге события, которое изменит человечество необратимо, полезно остановиться и рассмотреть его структуру. Не с позиции страха или надежды, а с позиции анализа. Что именно происходит? Какие силы приведены в движение? И главное — какое место в этой картине занимает каждый из нас?
6.1. Трансформация элит: закономерность истории
Эволюция социальных систем подчиняется определённым закономерностям. Одна из них: каждая эпоха порождает элиту, соответствующую её задачам, — и затем эта элита сменяется, когда задачи меняются.
Можно выделить три потока, на которые разделяется то, что сегодня называется «элитой».
Первый поток — те немногие, кто сохранил связь с понятиями чести, долга, служения. Это реликты уходящей эпохи, но одновременно — семена эпохи будущей. Они существуют во всех слоях общества, часто незаметные. Их отличительная черта — неспособность полностью адаптироваться к миру, где добродетель стала системной помехой.
Второй поток — те, чья власть основана на грубой силе, на прямом принуждении и примитивном перераспределении ресурсов. Этот тип элиты выполнял определённую функцию: осуществить передел, сломать старый порядок. Но их методы становятся всё менее эффективными в мире, где власть переходит к алгоритмам и данным. Цифровой системе не нужны посредники.
Третий поток — технократы. Тихие люди в дорогих костюмах, выпускники лучших бизнес-школ, завсегдатаи Давоса и Кремниевой долины. Жрецы религии эффективности. Они строят мир, в котором предыдущим типам элит нет места. Но — и в этом ирония истории — они строят мир, в котором в конечном счёте не будет места и им самим.
Почему? Потому что система, которую они создают, не нуждается в создателях. Она самодостаточна. Все активы, спрятанные в офшорах и трастах, становятся прозрачными и контролируемыми в момент, когда цифровая финансовая инфраструктура достигает полноты.
Это не конспирологическое предсказание. Это логика системы. Инструмент контроля не различает, кто его создал.
История последних ста двадцати лет может служить лабораторией для изучения этого процесса. Где аристократия, правившая до революций? Где номенклатура советской эпохи? Где нувориши девяностых? Каждый раз система порождала тип элиты для решения текущей задачи — и затем сбрасывала как отработанную ступень.
Нынешняя элита — не исключение. Вопрос в том, что придёт на смену.
Ефремов понимал это. В «Часе Быка» он показал, что элита Торманса — «джи» — не была хозяевами системы. Они были её функциями, заменяемыми элементами. Система была больше любого из них.
6.2. Манифест новой эпохи: что говорят открыто
Существует принцип, который соблюдают серьёзные игроки: прежде чем действовать, необходимо объявить намерения. Это связано с принципом ответственности — люди должны иметь возможность выбора, даже если они этой возможностью не пользуются.
Архитекторы нового мира соблюдают этот принцип безупречно. Их планы изложены в открытом доступе — в книгах, докладах, выступлениях. Проблема не в секретности планов, а в неготовности большинства их прочитать и понять.
Всемирный экономический форум и его основатель Клаус Шваб стали наиболее известными артикуляторами определённой повестки. Шваб — не пророк и не злодей в классическом смысле. Он — функция, рупор определённого мировоззрения. Его книги — не фантазии одинокого мыслителя, а систематизированное изложение консенсуса определённых кругов.
Основные положения этого консенсуса можно свести к нескольким пунктам.
Четвёртая промышленная революция — термин, обозначающий слияние цифровых, биологических и физических технологий. Искусственный интеллект, биотехнологии, нейроинтерфейсы — всё это не просто инструменты улучшения жизни. Это инструменты изменения самой природы человека. «Слияние физической, цифровой и биологической идентичности» — прямая цитата из документов ВЭФ.
«Великая перезагрузка» — концепция, согласно которой глобальные кризисы должны использоваться как возможность для фундаментальной перестройки. Старая модель объявляется неработоспособной, новая — цифровая, централизованная — предлагается как альтернатива.
«У вас ничего не будет, и вы будете счастливы» — фраза из промо-видео ВЭФ, которая стала мемом, но точно отражает философию проекта. В обмен на собственность и автономию предлагается безопасность и комфорт. Жизнь как сервис.
Здесь важно увидеть инверсию. Духовные традиции учили освобождению от привязанности к материальному — но ради внутренней свободы, ради обретения высшего. То, что предлагается сейчас, — отказ от материального ради тотальной внешней зависимости. Это не освобождение, а его противоположность.
Глобальное управление на основе «экспертного знания» — ещё один элемент. Демократия объявляется неэффективной для решения глобальных проблем. На смену ей предлагается власть технократов и алгоритмов.
Трансгуманизм — конечная точка траектории. Интеграция человека с технологиями: от биометрических паспортов до нейроинтерфейсов. Это не улучшение Homo Sapiens — это его замена чем-то принципиально иным.
«Люди — это взламываемые животные. Идея, что у людей есть душа, свободная воля и что никто не знает, что происходит внутри меня, — это закончилось».
— Юваль Харари, выступление на ВЭФ, 2020
«Мы получаем способность взломать людей. Если у вас достаточно данных и достаточно вычислительной мощности, вы можете понять людей лучше, чем они понимают себя».
— Юваль Харари, интервью 60 Minutes
6.3. Три волны трансформации
Переход происходит волнами. Первая (ближайшие годы): ИИ как ассистент — кто не использует, становится неконкурентоспособным. Вторая (5-10 лет): ИИ как партнёр — берёт 70% когнитивных задач. Третья (10-15 лет): ИИ как разум — понятие «профессии» теряет смысл.
Но главное — не в профессиях. Главное — в воле. На каждом этапе система предлагает «оптимальные решения». Следовать им становится настолько выгоднее, что выбор исчезает. Воля атрофируется не потому, что её запретили, а потому, что её стало незачем использовать.
Детальный анализ того, как это разворачивается на уровне общества, — в главе 13 «Два сценария будущего»
6.4. Психология добровольной передачи контроля
Критически важно понять: переход к новой реальности произойдёт не через насилие. Он произойдёт через серию добровольных сделок, в каждой из которых человек обменивает частицу свободы на частицу комфорта.
Почему? Потому что состояние «человека мерцающего» — это форма непрерывного напряжения. Сознание, разорванное между сотнями стимулов, неспособное сконцентрироваться, неспособное найти смысл, — это сознание в состоянии хронической тревоги.
Этот внутренний хаос порождает глубокую жажду порядка. Человек, измученный бесконечными пустыми выборами — что смотреть, что покупать, за кого голосовать, — больше не ищет свободы. Он жаждет того, кто избавит его от необходимости выбирать.
И вот система, которая создала проблему, предлагает решение. «Тебе не нужно страдать от неопределённости. Мы проложим оптимальный маршрут. Мы скажем, что делать. Доверься алгоритму».
Для человека в состоянии информационного истощения это не угроза — это облегчение. Жизнь, полностью управляемая извне, — не тюрьма, а отдых от необходимости думать.
Ефремов описал этот механизм в «Часе Быка»: жители Торманса не чувствовали себя рабами. Они были довольны. Они получали развлечения, еду, безопасность. Они не понимали, что потеряли — потому что никогда не имели того, что можно потерять. Их воля атрофировалась ещё до того, как они её осознали.
«Человек мерцающий» — сырьё и одновременно добровольный заказчик для создания «человека служебного».
6.5. Нечеловеческий арбитр
В предыдущей главе мы говорили о системе как ускорителе последствий. AGI — следующий уровень: разум, способный к целеполаганию, лишённый эмоций, усталости, коррупции. Нечеловеческий арбитр, который не делает исключений. Для одних — тюремщик. Для других — справедливый судья. Разница — внутри.
6.6. Два типа будущего человека
На выходе из эпохи перехода мы получим не одно человечество, а два. Два типа, два пути, две судьбы.
Человек функциональный — тот, чья внутренняя жизнь атрофировалась за ненадобностью.
Его черты:
— Утрата субъектности. Он не субъект собственной жизни — он объект управления. Желания не рождаются внутри — они имплантируются извне. Он не ставит цели — он выполняет задачи.
— Тотальная зависимость от инфраструктуры. Он не может принять решение без консультации с системой. Отключение от сети равносильно для него экзистенциальному кризису.
— Функциональное существование. Он существует не чтобы жить, а чтобы исполнять функции и получать за это дозы дофамина.
Высший парадокс этого состояния: человек функциональный не чувствует себя рабом. Он доволен — тем специфическим довольством, которое приходит, когда исчезает необходимость выбирать.
Ефремов называл таких людей «кжи». Они были не жертвами — они были теми, кто отказался от усилия.
Человек сознательный — тот, кто сохранил волю.
Это не элита по рождению или богатству. Это элита по внутреннему качеству — те, кто прошёл через работу над собой и стал хозяином собственного сознания.
Человек сознательный отличается от человека функционального не отказом от технологий, а характером отношений с ними.
Человек функциональный — раб технологий. Алгоритм определяет его желания, цели, распорядок. Он — придаток системы.
Как выглядит человек функциональный:
Утро. Он просыпается, когда говорит браслет — оптимальная фаза сна рассчитана алгоритмом. Завтрак — по рекомендации приложения, калории учтены. По дороге на работу (пока она не заменена универсальным базовым доходом) — подкаст, который предложила система на основе его профиля. На работе — задачи, расставленные ИИ-ассистентом в порядке приоритета. Вечером — сериал, подобранный под настроение (настроение определено по микровыражениям лица в камере телефона). Перед сном — отчёт о продуктивности дня и рекомендации на завтра.
Он не чувствует себя рабом. Он чувствует себя оптимизированным. Эффективным. Современным.
Он не замечает, что за весь день не принял ни одного решения сам.
Как выглядит человек сознательный:
Утро. Он просыпается, когда просыпается — тело знает свои ритмы. Завтрак — то, что хочется, с вниманием к процессу. По дороге — тишина или музыка, выбранная им, а не алгоритмом. На работе — он использует ИИ как инструмент, но цели ставит сам. Вечером — разговор с живым человеком, книга, прогулка. Перед сном — несколько минут тишины, чтобы услышать себя.
Он не эффективнее первого по метрикам системы. Но он знает, кто он. Он знает, чего хочет. Он способен быть один — и ему не страшно.
Разница не в отказе от технологий. Разница в том, кто кем управляет.
Человек сознательный — хозяин технологий. Он использует их как инструменты для достижения целей, которые ставит сам. Он способен отключиться от сети и остаться собой — со своими мыслями, своей волей, своим внутренним миром. Его воля первична, алгоритм вторичен.
Это различие — не в технических навыках и не в деньгах. Это различие в состоянии сознания.
6.7. Развилка. Два выхода из хаоса
Из этой точки возможны два выхода. Полное управление — человечество передаёт суверенитет системе в обмен на комфорт. Или альтернативный проект — пространства, где технологии служат пробуждённому сознанию.
Оба выхода ведут к концу человека в его нынешнем виде. «Человек мерцающий» — нестабильная форма. Вопрос в том, что придёт на смену.
Как именно разворачиваются эти сценарии — по годам, с конкретными механизмами — показано в главе 13. Здесь важно другое: выбор происходит не на уровне общества. Он происходит внутри каждого.
6.8. Первый шаг: осознанный отзыв энергии
Выбор — не в том, чтобы «бороться с системой». Система научилась превращать любой протест в элемент спектакля, в товар на рынке идентичностей. Марши, петиции, громкие заявления — всё это поглощается без остатка.
Выбор — в том, что можно назвать осознанным отзывом энергии. Это акт внутреннего суверенитета — сознательный отзыв внимания, которое мы ежедневно вкладываем в систему.
Отзыв внимания. Выключить информационный поток. Перестать потреблять новости, скандалы, развлечения в режиме непрерывного потока. Каждая минута внимания — инвестиция. Вопрос в том, во что.
Отзыв желаний. Выйти из гонки за статусом, признанием, накоплением. Осознать, что бóльшая часть желаний — не собственные, а имплантированные.
Отзыв реактивности. Перестать проецировать на «врагов» — будь то политические оппоненты, другие страны, другие группы. Каждая вспышка ненависти — топливо для машины разделения.
Отзыв ожиданий. Осознать, что ожидание «хорошего лидера», «правильной партии», «справедливой реформы» — форма анестезии, позволяющая отложить работу над собой.
Отзыв идентичности. Перестать определять себя через ярлыки: политические, национальные, потребительские.
Это не бегство от мира. Это освобождение внутренней территории от оккупации. Расчистка пространства для того, чтобы на этой территории могло возникнуть нечто подлинное.
6.9. О тех, кто не выберет
Неизбежен вопрос: что будет с теми, кто не захочет или не сможет пройти этот путь?
Ответ прост и лишён сентиментальности: их судьба определена их выбором. Не внешними обстоятельствами — их собственным выбором, сделанным свободно.
Они станут человеком функциональным. Не рабами в цепях — добровольными функционерами, которые обменяют волю на комфорт и будут вполне довольны обменом.
Это не жестокость и не равнодушие. Это признание фундаментального закона: невозможно силой пробудить того, кто жаждет сна. Невозможно спасти того, кто не хочет быть спасённым.
Преподобный Серафим Саровский выразил это с предельной ясностью: «Спасайся сам, и тысячи вокруг тебя спасутся».
В этой фразе нет эгоизма — в ней высший реализм. Единственное, что можно сделать в ситуации, когда многие выбирают сон, — это стать маяком. Источником света, который указывает путь тем, кто ищет берег. Не навязывая, не проповедуя — просто существуя как доказательство того, что иной путь возможен.
Оговорка о сострадании.
Сказанное выше может прозвучать жёстко. «Их судьба определена их выбором» — легко произнести, труднее принять, когда речь о близких.
Что делать, если человек, которого вы любите, выбирает сон?
Ответ неутешителен, но честен: вы не можете выбрать за него. Можете быть рядом. Можете быть примером. Можете не закрывать дверь.
Но тащить спящего в гору — значит надорваться самому и разбудить в нём только обиду.
Иногда самое любящее, что можно сделать, — это отпустить. И продолжать свой путь. Не из жестокости — из понимания, что вы не можете хотеть за другого.
Маяк не бежит за кораблями. Он стоит на месте и светит. Кто ищет берег — увидит.
Промежуточный итог. Завершение диагностики
«Ты предлагаешь уйти в лес? Выбросить телефон? Стать отшельником?»
Нет. Лес — не решение. Телефон — инструмент, не враг. Отшельничество — для тех, кто убегает.
Предложение другое: остаться в системе, но перестать быть её функцией. Пользоваться инструментами — не быть ими использованным. Жить в мире — не принадлежать ему целиком.
Это сложнее, чем уйти в лес. Но и результат другой.
На этом диагностическая часть книги завершается.
Мы описали болезнь — на уровне индивида (тирания Эго, фрагментация сознания), на уровне общества (спектакль, деградация институтов), на уровне глобальных структур (архитектура контроля, трансформация элит).
Мы показали, куда ведёт траектория — и какой выбор стоит перед каждым.На этом диагностическая часть книги завершается.
Мы описали болезнь — на уровне индивида, общества, глобальных структур. Мы показали, куда ведёт траектория.
Теперь — Часть 2: Чертёж. Карта реальности, которая позволяет ориентироваться. И в её финале (глава 13) — два сценария: что будет, если ничего не менять, и что возможно, если менять. Не абстрактно — конкретно, по годам.